История на полках
«Ничего интересного в секретных документах нет»
Соня Суденкова
фото М.ШУМИЛИНА
«Чтобы лучше воссоздать исторические реалии во время подготовки данной книги, автор провел в архиве столько-то времени». Эту фразу можно встретить в критике ко многим художественным произведениям. Не говоря уже о трудах историков, политологов, социологов и так далее. О том, как жили наши предки, мы узнаем благодаря архивам, и они же расскажут о нас потомкам. О работе, проблемах и секретных документах корреспонденту «ЭН» рассказал директор Национального архива Республики Беларусь Селеменов Вячеслав Дмитриевич.
- Вячеслав Дмитриевич, какие документы хранятся здесь?
- Наш архив хранит документы советского периода и современности, то есть самые старые документы датируются 1917 годом. У нас сейчас более 200 источников комплектования. Поскольку мы - архив республиканского значения, то нам передают на хранение документы высшие органы власти (начиная от администрации президента, правительства). Но вообще-то все документы можно разделить на два комплекса. Дело в том, что у нас хранятся документы бывшего Центрального архива Октябрьской революции. А вот в июне 1995 года нам еще передали документы бывшего центрального партийного архива. Кстати, в этом центральном архиве хранился весь комплекс документов по истории партизанского движения. Так что у нас здесь два комплекса документов – это государственных и партийных учреждений, причем высших партийных учреждений (ЦК КПБ, ЦК ВлкМС, института партии).
- Вы можете выделить, какие документы сейчас наиболее востребованы?
- Наиболее интересен комплекс документов по войне. Потому что у нас есть и документы немецких оккупационных учреждений, в частности Генерального комиссариата. Так что войну можно осветить с двух сторон. Интересен, конечно, комплекс ЦК КПБ. До начала 90-х годов, до передачи нам, эти документы не были доступны исследователям. Было много условий доступа (исследователь должен был быть членом партии, получить разрешение в ЦК), то есть даже если исследователь хотел, он не мог туда попасть. Так что теперь на этот комплекс большой спрос.
- А сейчас в архив попасть проще?
- Конечно, архив стал более доступным. 6 октября 1994 года был принят закон “О национальном архивном фонде и архивах”, в котором четко установлено право доступа в архивы. Теперь исследователю достаточно принести письмо от направляющей организации. Практически все документы в нашем архиве можно исследовать с момента их поступления на постоянное хранение, за исключением тех, которые содержат государственную тайну и тайну личной жизни, то есть какие-либо документы, содержащие компрометирующие сведения.
- Как вообще работает система засекречивания документов?
- В законе был установлен 30-летний срок секретности. То есть с момента создания и через тридцать лет документ могут исследовать, конечно, если не выдвинуты какие-либо дополнительные требования. У нас система простая: когда истекает 30-летний срок, мы пишем письмо в организацию, если она еще существует, с просьбой рассмотреть вопрос о рассекречивании. Если они считают, что нужно продлить, то должны выдвинуть аргументы. И все же у нас более мягкая система в сравнении с некоторыми западными странами. Там существует такое понятие, как ограниченная дата. Например, в Англии это, по-моему, 40 лет. То есть все это время к документу вообще нельзя прикасаться. А во Франции этот срок еще больше. Так что, если мы выдаем документы Верховного Совета по 1996 год, то там получить сегодняшние документы невозможно – только 60-х годов.
Хотя недавно был принят новый закон “О госсекретах”, и оттуда эта крайняя дата - 30 лет - уже исчезла. Есть небольшое ограничение по документам ЦК последних лет. Дело в том, что на всех документах партии, даже на хозяйственных отчетах, стоят грифы “секретно”, “совершенно секретно”. Но это так называемая ведомственная секретность. Когда мы приняли эти документы, мы пошли по такому пути: 30 лет прошло - рассекретили, но вот документы последних лет все еще грифованны.
- Существуют ли документы, к которым доступа нет и не будет?
- Ну, у нас такого нет. Может, в архиве КГБ что-то есть. Дело в том, что у нас в стране не было таких спорных вопросов, как, например, в России - территориальных, вопросов по культурным ценностям. Вот мы недавно с этим столкнулись. Всем известно, что во время войны из Беларуси было вывезено в Германию много культурных ценностей. Потом, как выяснилось, американцы многое передавали Советской военной администрации. И там был создан специальный отдел реституции (в международном праве - возвращение имущества, неправомерно захваченного и вывезенного воюющим государством с территории противника – прим. автора). И вот по документам СВА отдела реституции можно проследить, куда эти ценности исчезли. Сразу после развала СССР украинцы работали с этими документами, когда же поехали мы, нам их просто не дали: было принято решении о засекречивании этих документов.
У нас же таких вопросов, которые стали бы горючим материалом, нет. Процент засекреченных документов очень мал, да и, если честно, ничего интересного там нет.
- Документы хранятся в этом же здании?
- Да, хранилища занимают в этом крыле 6 этажей. У нас проблема сегодня со свободными площадями. На 99% хранилища заполнены. Здание было рассчитано на 30 человек штата, но объем работ требует 130. Так что некоторые боковые хранилища пришлось переделать под кабинеты. Но вообще, это одно из лучших зданий в республике. В 1988 году оно изначально строилось под партийный архив. Здесь есть система кондиционирования, система газового пожаротушения, то есть все требования, которые предъявляются к архиву, соблюдены. Единственный просчет, с точки зрения архитектуры, в том, что здание архива – это был единый комплекс с ЦК, и поэтому здесь большие окна. Они, конечно, закрыты светонепроницаемыми щитами, но для нормальной работы системы кондиционирования изоляция должна быть более полной.
Другая проблема - отопление. Для качественного хранения температура должна быть постоянной. А раньше у нас были случаи, когда отопление вообще отключали зимой. Но впервые в этом году вопрос вроде бы решился. Архивы отдельной строкой представлены в списке первоочередного подключения отопления.
- Я вот слышала, что значимость документа определяют архивисты. То есть вы сами решаете, какой документ хранить и каков срок его хранения?
- Если бы мы принимали всю создаваемую документацию, мы бы давно просто утонули в море бумаг. От всего объема на постоянное хранение идет процентов пять. Отбор документов делится на две стадии. Первая: у нас точно определены источники комплектования. То есть мы решаем, документы каких организаций представляют наибольшую ценность. Ну а вторая – это экспертиза. У нас есть специальный отдел, который, помимо экспертизы, оказывает еще и методологическую, и практическую помощь по делопроизводству. Например, в Министерстве финансов не упорядочены документы за тридцать лет. Мы там уже 3 года сидим. Есть специальный перечень с указанием сроков хранения той или иной документации. Постановления Советов Министров у нас хранятся постоянно. К 2005 году поставлена задача, чтобы каждое министерство имело свой собственный перечень документов. Это очень сложная работа, к ней должны быть привлечены не только ведомственники, но и историки. К сожалению, пока это все на словах.
Сейчас мы занимаемся улучшением научно-справочного аппарата к архиву. Кроме того, у нас уже созданы уникальные базы всех репрессированных, и база угнанных во время войны на работу в Германию “Германская няволя”. Архив принимает участие в публикациях. За этот год у нас было издано 4 справочника документов, в настоящее время уже готов к печати пятый. Наибольшее количество публикаций у нас связано с войной, просто потому, что есть кому финансировать.
|
