Спасти миг между прошлым и будущим, или Ночной репортаж из реанимационного отделения
Наташа КОСТКО, Стас МИХАЙЛОВ,
фото Максима ШУМИЛИНА
Те, кто уже выписался из больницы, их почти не навещают. Более того - докторов реанимации больные в большинстве случаев не помнят, потому что выписывают их специалисты других отделений. А между тем, никто, наверное, так близко, как врачи-реаниматологи, не подходил к грани между жизнью и смертью.
С самого начала
Нашим провожатым по отделению 9-й клинической больницы стала врач-реаниматолог Элеонора Валентиновна Жалковская. Мы получили медицинские халаты и головные уборы. Оценив наш внешний вид, Элеонора Валентиновна заметила лишь, что сотрудники отделения обязательно надевают сменную обувь и принимают душ перед тем, как заступить на работу.
Мы едва поспевали за ней по длинным молчаливым больничным коридорам. "Мы ходим очень быстро - работа такая, - на ходу отмечала она. - Может, поэтому все в хорошей форме".
В ординаторской - три дежурных доктора: Элеонора Валентиновна, Александр Евгеньевич Оводок и Дмитрий Сергеевич Наумов. Пока еще ранний вечер, они относительно свободны - можно сделать записи в текущих документах. Как показывает опыт, основная работа начнется позже.
На рабочем столе - два телефона. Внутренний и городской. По городскому звонят родственники пациентов, справляются об их состоянии. В любой момент по внутреннему телефону может поступить вызов в другое отделение, поэтому железное правило - всегда отвечать на внутренний звонок.
Первое среди равных
В реанимационном отделении четыре однотипные палаты по шесть коек, которые всегда заняты. Круглосуточно в каждой из палат находятся по две дежурные сестры. Большинство больных в бессознательном состоянии, только некоторые смотрят на нежданных посетителей равнодушным взглядом. У каждого - капельницы, трубочки, датчики давления, пульса...
За дверями отделения все время ждет кто-то из родственников. "Доктор, как себя чувствует такой-то?" Вторым вопросом неизменно будет: "Может, надо какое-то лекарство? Мы найдем, мы купим". "Ничего не надо, все лекарства у нас есть. Мы делаем все возможное".
Отделение и в самом деле располагает необходимыми медикаментами, руководство больницы ставит интересы реанимации на первое место. По словам докторов, цена некоторых ампул составляет 150-200 долларов, но, если это необходимо, больному все равно будут колоть это лекарство, даже если шансы на его выздоровление минимальны.
Оборудование в отделении качественное и современное, стоимостью от 1.500 долларов и выше. Это приборы белорусского производства "Респект" либо швейцарского "Гамильтон". Швейцарская аппаратура удобнее и легче в использовании, но дороже в обслуживании, тогда как при неполадках в оборудовании отечественного производства можно сразу обратиться на завод-изготовитель.
Пока только в одной из палат - это гнойно-септический пост для больных с гнойным перитонитом, менингитом, раком кишечника, который находится отдельно на первом этаже - недавно окончен ремонт. Обновленная система вентиляции обрабатывает воздух не только на входе, но и на выходе, и в окружающую среду он попадает полностью обеззараженным.
Ремонт основной части отделения планируется уже в ближайшее время: переезд начнется в феврале, а сам ремонт займет предположительно 6-7 месяцев. До этого больница, открывшая свои двери 27 лет назад, переживала только косметические ремонты.
Портрет пациента
Существенное значение в том, какие больные поступают в реанимационное отделение, имеет неврологический профиль самой больницы. Кроме пациентов после операции и тех, кого скорая доставила в срочном порядке в ближайшую больницу, в отделение направляются пострадавшие с травмами головы и головного мозга. У многих из них наблюдается расстройство психики, как, например, у молодого человека с черными кругами под глазами. Будучи пьяным, он выпал со второго этажа. Вроде и не высоко, а травмы достаточно серьезные.
По словам специалистов, летом больных меньше. Сказывается период отпусков и то, что зимой неблагоприятные погодные условия способствуют частым ДТП. Однако в теплое время года больничные койки неизменно занимают горе-мотоциклисты. Один из дежуривших докторов, Александр Евгеньевич Оводок, даже рассказал нам профессиональный анекдот на эту тему.
- Мама, дай мне денег.
- Зачем?
- Куплю мотоцикл.
- Зачем тебе мотоцикл? Купи себе сразу пистолет и застрелись у меня на глазах.
В основном же портрет пациентов предсказуем: люди в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. За ночь может поступить до пяти человек, иногда это количество достигает десяти пациентов. В день нашего "дежурства" реанимация пополнилась одиннадцатью новыми больными.
Пятница для дежурных врачей - особый день. Неистовая радость нашего населения по поводу предстоящих выходных выливается в поглощение немыслимого количества спиртного, последующие падения, драки и дорожные аварии.
Однако 23 января все было относительно спокойно. Видимо, сильный мороз помешал широким гуляньям и стал причиной того, что многие автомобили просто не завелись.
Сначала около половины девятого привезли мужчину лет пятидесяти с инфарктом, причиной которого стала смерть любимой собачки. Чуть позже в реанимационное отделение решено было определить молодого человека, которого избили на улице. Он был пьян, ругался, не давал себя раздеть. В его бессвязном потоке слов можно было разобрать угрозы и оскорбления в адрес докторов. Шесть человек с трудом удерживали брыкающегося пациента. Все закончилось фиксацией каждой его конечности четырьмя ремнями к койке и впрыскиванием успокоительного. Ремни, как нам сказали, делались для отделения под заказ в тюрьме. "Интересно, как он завтра вам в глаза смотреть будет?" - спросили мы у Александра Евгеньевича. "А он и не вспомнит. Или то же самое скажет", - последовал ответ.
"Этот худенький попался. С ним проще, - отмечает Элеонора Валентиновна, - в соседней палате лежит больной с панкреатитом, токсикация при этом заболевании вызывает приступы психоза. Так его, когда он буйный, нам не удержать".
Быть или не быть? Не быть
Раньше в большинстве случаев самоубийцами были пенсионеры и офицеры - люди, у которых было оружие. Для молодежи главной причиной желания отправиться на тот свет становится неразделенная любовь. Речь идет о самоубийцах, которые сводят счеты с жизнью при помощи огнестрельного оружия. Неудачные попытки застрелиться приводят их на реанимационную койку. Однако лишь совсем малый процент возвращается к жизни - пулевое ранение в голову - почти всегда смертельно.
Из-за доступности "средств" стали учащаться случаи самоубийств из газо-дробовых пистолетов: после такого мозг на рентгене выглядит как решето. Кстати, как поведал нам Дмитрий Сергеевич, стреляются обычно в висок - это только в голливудских фильмах ствол вставляют в рот.
Людской поток
Через реанимационное отделение в короткие сроки проходит очень много человек. За прошлый год в отделение поступило около трех тысяч человек, умерло около 400. Память докторов не в силах запомнить всех по именам, поэтому в процессе работы сама собой сложилась уникальная система "запоминания" пациентов по номерам. Каждая койка имеет свой порядковый номер, начиная от входа по часовой стрелке. Палата, место койки и диагноз - три показателя, которые вызывают из памяти врача всю информацию о больном.
"Рекордсмены" находятся в отделении до месяца, в большинстве случаев их потом переводят в отделения с повреждениями головного мозга. До какого-то времени такие люди живут в больнице, и если за ними не приходят родственники, их определяют в интернаты. Порой происходят случаи, способные повергнуть в шок любого. Так, недавно в отделении 65-летняя неизвестная ("неизвестный" - такое имя приобретает каждый, кто попал в больницу без документов и не в состоянии сам сказать, как его зовут) умерла через полчаса после того, как ее привезли. Через некоторое время в морг приехали родственники, чтобы забрать тело. И не смогли ее опознать - просили доктора помочь.
Из практики
В отделении часто меняются не только пациенты, но и сотрудники. Там тяжело работать прежде всего в моральном плане.
Александр Евгеньевич проработал в реанимации 10 лет. Самые незабываемые впечатления, как водится, оставило начало практики. Первые случаи всегда запоминаются сильнее и ярче.
Сейчас возраст больных - от 18 лет и старше. Раньше, до того, как в больнице была открыта детская реанимация, здесь лежали и дети. Несколько лет назад в отделение поступил мальчик 6-7 лет из Светлогорска с черепно-мозговой травмой. Его сбила машина. Он перенес тяжелую операцию на череп и долго лежал без сознания, дважды у него была клиническая смерть. Затем начались осложнения со стороны органов брюшной полости - прободная язва. Когда мальчика перевели в нейрохирургическое отделение, у него не функционировали правые рука и нога. К счастью, он полностью поправился и потом приезжал в гости, рассказывал, что ездит на велосипеде и учится в школе с углубленным изучением французского языка.
Новый год - семейный
Праздник?
Волшебство новогодней ночи для дежуривших докторов на этот раз окончательно уничтожила суровая действительность. В тот самый момент, когда в ординаторской торжественно должно было "выстрелить" символическое безалкогольное детское шампанское, без пяти минут двенадцать привезли пациента, новый год для которого, видимо, начался еще днем 31-го числа.
Дежурство в новогоднюю ночь - статья особая. Очередность строго соблюдается. Конечно, молодым специалистам, недавно заступившим на работу, эта почетная миссия предоставляется вне очереди. Элеонора Валентиновна из 25 лет своей работы в реанимации около восьми раз встречала Новый год на дежурстве.
"Он никого не боится, потому что он здесь самый страшный"
В приемном отделении кипит работа. За ночь туда обычно доставляют около 40 человек. Периодически подъезжает "скорая", привозя новых пациентов. Дежурные врачи их осматривают, при необходимости делают рентгеновский снимок, зашивают раны. Почти все, кого доставили у нас на глазах, были пьяны. Кто-то тихо лежал на кушетке в полусне, кто-то сопротивлялся и буянил.
Одного такого "неспокойного пациента" скорая подобрала рядом с подъездом, голова, лицо, одежда - в крови. Сам больной сказать, что с ним приключилось, не может: как говорится, лыка не вяжет. На голове - рана. Медперсонал и два дежурных милиционера держат пострадавшего всеми силами, пока доктор обривает ему половину головы и зашивает "пробоину". Больной пьяно мычит и пытается лягнуть санитара. Его определяют в отдельную комнату с решеткой, которая закрывается снаружи.
Пациент еще долго не успокаивается и мечется по комнате, вымазывая все вокруг кровью. Медсестра замечает идущему рядом доктору: "А он здесь ничего не боится, потому что он самый страшный". Уборщица отмывает от крови дверные ручки и стены.
После того как были закрыты вытрезвители, проблема пьяных пациентов обрушилась на плечи дежурных врачей. Елена Константиновна Курагина, терапевт приемного отделения, на вопрос о самом неприятном в ее работе, отвечает не задумываясь: "Пьяные". Самое приятное - "когда ночью никто не поступает".
Работа в приемном отделении тоже несколько специфична. Елена Константиновна рассказывает, что раньше, когда зарплату выдавали в определенные дни, доктора знали, что, например, сегодня получают деньги на МАЗе - пациенты все сплошь были с автозавода. Были еще дни шарико-подшипникового завода, моторного и так далее.
Бывают случаи, когда пациента приводят сотрудники правоохранительных органов, и "больные" выздоравливают сразу же, как только милиционер скрывается из поля зрения.
В новогоднюю ночь последняя больная поступила за несколько минут до двенадцати. Живот ей начал болеть еще в семь вечера, но женщина надеялась, что до Нового года пройдет. А после трех, как обычно, начали привозить битых, резаных, пьяных...
P.S.
27 января в 11 вечера в Детский республиканский центр нейрохирургии, созданный на базе 9-й больницы, был доставлен 15-летний мальчик, который пострадал во время трагедии в Краснополье. Обследования показали, что его жизни ничего не угрожает.
Цена жизни в глазах реаниматолога
Наташа КОСТКО, Стас МИХАЙЛОВ,
фото Максима ШУМИЛИНА
6 февраля исполняется 25 лет с начала работы Элеоноры Валентиновны Жалковской в реанимации. Говорит, что каждый год собирается переходить в другое отделение и все никак не решится. На одной чаше весов - непосильная моральная ноша, которая с годами не становится легче, на другой - четверть века работы на своем месте.
Будучи студенткой Мединститута, Элеонора Валентиновна хотела стать патологоанатомом. Ее всегда интересовало то, что человеку неведомо при жизни. Потом родные и муж отговорили.
- Сначала, конечно, мне было страшно. Когда кто-то из пациентов умирал, не могла кушать. Теперь у молодых другое отношение, возможно, более циничное. Мол, деньги решают все проблемы. Хотя, конечно, что требовать с молодежи, если у меня, врача высшей категории, отличника здравоохранения, оклад в 200 тысяч.
Но когда мы с мужем начинали работать, тоже было трудно. У каждого было по 14 дежурств в месяц. Считайте, только три дня в месяц и виделись. Может, поэтому так дружно жили. Кто-то из нас забирал дочь из детского сада, приводил в больницу, в ординаторской она ждала, пока закончится дежурство у другого, чтобы идти вместе домой. Бывает, и по сорок минут ждала. Наверное, насмотрелась в детстве - наотрез отказалась учиться на врача. Решила стать юристом. С четырех лет она одна ночевала дома, соседка укладывала спать. Примерно в то же время мы купили собаку, чтобы сторожила ребенка и квартиру, когда мы на дежурстве.
- А отношение к смерти меняется со временем?
- Какая бы ни была, смерть все равно оставляет тяжелое ощущение. Я не говорю даже про смерть молодых людей. Казалось бы, пожилой человек, все в этой жизни видел, что-то успел сделать. И все равно. Вот, например, дедушка 79 лет. Только что дышал, говорил. А через пару минут бежит сестричка, говорит, что нет пульса. Подходишь, трогаешь - а он уже холодный. Не по себе становится.
- А родственники чувствуют, если человек умирает?
- Да, чувствуют. Хотя мы, даже если сами уже не верим в выздоровление, всегда отвечаем, что надо надеяться. Ведь в жизни всякое бывает. Но какая-то невидимая связь существует. Звонит, например, мать раз в день, в определенное время, спрашивает, как состояние больного. И вроде бы каждый день одно и то же. Но если он умирает, звонок раздается буквально через 3-5 минут.
Сейчас часто просят напоить больного святой водой, или чтобы пришел священник. Мы не запрещаем. И сделаем все, как просят. Главное, чтобы верили. Это раньше нельзя было. Когда я еще была молодая, при СССР еще, мать, у которой умирал сын, просила, чтобы священник окрестил его. За то, что разрешила это сделать, я получила выговор.
Сейчас даже пускаем родственников попрощаться. Бывает, что мать только назовет по имени, и больной как-то реагирует. А мы ведь по несколько раз за день к нему обращаемся - и ничего.
- А сами пациенты чувствуют, когда умирают?
- Чаще всего да. Меня поразил один случай. У нас лежал дедушка весом, наверное, килограммов под девяносто. Как-то он говорит: "Девочки, переложите меня на каталку". Мы в ответ: "Зачем?" - "Переложите, и все". Мы ему показываем каталку, на которой перевозим пациентов в другие отделения: "На эту?" "Нет, на другую", - и показывает на металлическую каталку для перевозки трупов. И стоит на своем, мол, потом вы меня сами, девочки, не переложите. Мы постелили матрас на ту металлическую каталку, с трудом и с его помощью переложили его. Через два часа он умер. Я тогда только подумала, что и вправду мы, три девчонки, не смогли бы его поднять сами.
- А самое яркое воспоминание о работе какое?
- Очень запомнился случай тоже из ранней практики. Это произошло в 81-м или в 82-м году. От рака желудка умирал мужчина. Его навещала женщина, с которой он жил около двадцати лет в гражданском браке и от которой у него были уже взрослые дети. С бывшей женой он развод не оформлял. Мужчина очень переживал, что его дом по наследству получит бывшая супруга. Чтобы исправить ситуацию, решено было привести в отделение нотариуса и работницу ЗАГСа. Она и оформила в 11 часов вечера брак, я и еще один дежуривший доктор были свидетелями. Правда, одна из сестер после "доложила" обо всем начальству, и "воспитательные" беседы в парткоме и профсоюзе не заставили себя долго ждать. Мужчина тот умер через два дня после "свадьбы", а вот жена его каждый год приходила 12 февраля с коробкой конфет к нам в знак благодарности.
- А когда Вас ругали, вы не жалели о том, что сделали?
- Возможно, это профессия откладывает свой отпечаток. Но когда каждый день видишь жизнь на острие, начинаешь ее больше ценить и понимать по-другому. Есть очень точное выражение: "В гробу карманов нет". Перед смертью все равны. Я сама так живу и детей учу: ни о чем жалеть нельзя. Надо брать от жизни все. Не в смысле делать глупости, а радоваться каждому мгновению, каждому проявлению жизни. Ведь завтра этого может и не быть. Работа научила меня быть оптимистом. Единственное - я перестала смеяться и не люблю анекдоты. Дети говорят, что если мама засмеялась, произошло что-то необычное. Это не значит, что у меня постоянно каменная маска на лице. Я почти всегда улыбаюсь, люблю веселые компании, хотя порой бывает очень трудно морально держать в себе то, что видишь на работе. Домой ведь тоже нельзя нести усталость и проблемы.
- Как относятся к вашему отделению другие работники больницы?
- Нас уважают и боятся. Ведь если не можем помочь мы, то уже никто не поможет. Из нашего отделения два пути: или в другое отделение, или в морг. Кстати, окна нашей ординаторской выходят на него. Может, как напоминание нам. Нас часто не помнят пациенты, потому что 80% из них лежат у нас в бессознательном состоянии. Но бывает очень приятно, когда говорят слова благодарности. Я вот недавно шла по другому отделению, и мне один из больных говорит: "Я Вас никогда не видел, но совершенно уверен, что знаю Ваш голос".
Элеонора Валентиновна до сих пор не может забыть то, как спасали пострадавших после трагедии на стадионе Тракторного завода, когда обвалилась трибуна, и трагедии на Немиге.
- И в том, и в другом случае к нам поступали люди с синдромом сдавления. Тела их были синего цвета с фиолетовым оттенком. Хорошо, что доктора у нас живут недалеко от больницы, и, когда случилась трагедия на Немиге, мы все смогли быстро приехать. Всех, кого в нашу больницу доставили живыми, 18 человек, мы спасли. Многих привезли мертвыми. Они лежали в одной комнате, и я никогда не забуду, как родители приезжали искать своих детей и перекладывали эти тела с места на место.
Человек способен привыкнуть ко всему. Даже к самому плохому. К тому, с чем сталкиваются врачи на работе, привыкнуть нельзя. Потому что смерть - единственное, что остается для нас, живущих, и угрозой, и напоминанием, и тайной, которую постичь нельзя. Carpe diem - лови день - говорили древние римляне. Жизнь даже в худших своих проявлениях достойна того, чтобы ее ценили, потому что она слишком коротка и уникальна, чтобы пренебрегать ею и разменивать ее на мелочи.
Возможно, прочитав этот материал, кто-то задумается, как встречать наступающие выходные, кто-то удивится красоте дерева у подъезда, а кто-то, сидя утром в автобусе по пути на работу, поймет по глазам стоящей рядом женщины, что она всю ночь дежурила у кроватей больных, и без ее просьбы сам уступит ей место.
|
|
