|
Во глубине солигорских шахт,
или Как корреспонденты "ЭН" спустились на 430 метров ниже уровня земли
Оксана ЯНОВСКАЯ,
фото Владимира ШЛАПАКА
На карте Беларуси Солигорск появился в 1959 году. А первый рудник РУП “Беларуськалий”, на котором побывали наши корреспонденты, через год отметит свое сорокалетие. Сегодня здесь трудятся внуки первых солигорских шахтеров.
Калийные и соляные горизонты
- Смотри, Оксана, солигорские горы, – говорит мне коллега Володя, который несколько лет назад делал фоторепортаж из солигорских шахт.
Морозное утро прошлой пятницы действовало на меня, как снотворное. Но вид гор так впечатлил, что сонливость словно рукой сняло. Огромные серо-черно-коричневые горы, на верхушках которых громоздилась техника.
- А днем эти горы будут бело-розовыми, - делился своими познаниями фотокорреспондент.
Мысленно согласившись, что бело-розовые, конечно, красивее, чем серо-коричневые, я в такую метаморфозу все же не поверила. Забегая вперед, скажу, что зря: днем горы действительно были бело-розовыми.
На первом руднике нас встретил заместитель главного инженера Вячеслав Шляга.
- Мы работаем на двух калийных горизонтах – на уровне 430 и 264 метра, - рассказывает Вячеслав Николаевич. – Второй калийный горизонт (264 метра) мы уже почти отработали, а на третьем горизонте осталось запасов на 15-17 лет работы. На первом есть еще одно месторождение калийной руды, но она считается некондиционной. Однако при введении новой технологии переработки определенный ее процент можно довести до кондиционного состояния.
Чтобы продлить жизнь руднику, мы вскрыли месторождение поваренной соли. Добываем техническую и пищевую соль. Это – относительно новое и перспективное производство.
- Это вашей солью зимой посыпают дороги?
- Да. Кроме этого, техническая соль используется в сельском хозяйстве и для чистки котлов.
- “Беларуськалий” известен как поставщик калийных удобрений в более чем 50 стран мира. А покупают ли иностранцы техническую соль?
- Мы экспортируем техническую соль в Россию, страны Скандинавии, Восточной Европы, Прибалтики. Естественно, полностью обеспечиваем Беларусь. Мы добываем и реализуем в год 500 тысяч тонн технической соли. Не очень довольны этой цифрой, потому что есть все условия и возможности для добычи двух миллионов тонн в год. Собственно, мы занимаемся поиском новых рынков сбыта для технической соли. Это ведь достаточно специфический товар, и его добыча и сбыт носят сезонный характер. Мы работаем только под заказ и по предоплате.
- Неужели ничего не добываете впрок? Ведь зима-то все равно наступает, значит, и соль будет нужна.
- Мы создаем небольшие складские запасы. Самое интересное, что наступление зимы – полная неожиданность не только для коммунальщиков нашей страны и их коллег из стран СНГ, но и для коллег из стран дальнего зарубежья. Каждый год, как только там приморозит, они обращаются к нам: продайте соль. Моментально заключается договор, немедленно отправляется предоплата. Через несколько дней, когда заказ выполнен, в стране меняются погодные условия. Тем не менее, партия соли поступает, и следующий каприз погоды иностранных коммунальщиков уже не пугает.
- Есть ли у вас конкуренты в СНГ по добыче технической соли?
- есть конкуренты и в России, и в Украине. Не буду говорить о качестве товара конкурентов, но беларуськалиевская техническая соль полностью выдерживает стандарты Евросоюза.
- Что можно сказать о пищевой соли из первого рудника?
- Моя жена покупает исключительно нашу соль. Солигорская пищевая соль очень чистая, в ней нет никаких примесей. Но добываем мы ее в очень небольшом объеме. Просто потому, что ее немного.
Господа шахтеры
В шахту так просто не попадешь. Спуск осуществляется строго по графику. Вот и Вячеслав Николаевич сообщил, что через 40 минут мы должны быть готовы к спуску. А подготовка начиналась с 20-минутной беседы о технике безопасности под роспись в специальном журнале.
Гардеробщица Ольга экипировала меня для спуска в шахту. Для начала выяснилось, что всю свою одежду надо снять. Взамен предлагалось белье из тонкого хлопка, по покрою похожее на униформу иностранных врачей. Второй слой одежды – хлопчатобумажный костюм с эмблемой “Беларуськалия”, третий – стеганая куртка. На ноги – носки и сапоги. Настоящий шик – головной убор. Ольга особым способом завязала на мне красную косынку, сверху одела каску, которая оказалась на удивление легкой. Вот мы пришли к окошкам, в которых выдают головные светильники и “самоспасатели”. Правда, к светильнику положен аккумулятор, который крепится на талии на ремне, а “самоспасатель” похож на термос, его тоже надо повесить на себя – таким образом, по моим прикидкам, тащить на себе под землю надо около трех килограммов спецсредств.
Над окошком, в котором нам выдавали светильники и “самоспасатели”, размещен небольшой стенд с распоряжением начальника рудника. А текст начинался со слов “господа шахтеры”. Скажем прямо, непривычное пока еще у нас обращение. Но, как потом оказалось, шахтеры вполне соответствуют этому обращению. Не своими высокими по меркам Беларуси зарплатами, а своим образовательным уровнем.
Мы прошли по длинному коридору-тоннелю. Вот и лифт, но это я так его называю, а шахтеры говорят – ствол. Погрузились. Спускаемся. Несколько человек вышли на 264 метрах, а мы едем глубже.
Шахтеры знали, что с ними спускаются в шахту и журналисты. Никакого ажиотажа, как это иногда бывает, у них наше присутствие не вызывало: они привыкли к вниманию прессы. Велись обычные разговоры. Например, о преимуществе частных магазинов перед государственными. А один из шахтеров уточнял у Вячеслава Николаевича, где учится его сын. Сошлись на мнении, что специальность у сына зама главного инженера очень перспективная. Похоже, они могли бы еще долго говорить о химии, физике, но клеть (или кабина лифта) остановилась. Пока Володя фотографировал, бригада шахтеров как-то быстро ушла в тоннель. Мы вместе с Вячеславом Николаевичем пошли вслед за ними.
Сперва мы двигались по тоннелю, стены которого были в основном красного цвета. Иногда вкрапления белого, черного. Вячеслав Шляга рассказал, что от ствола до участков по добыче соли максимум 12 километров. Мы так далеко не сможем попасть, потому что существует жесткий график передвижения по шахте. Гости, корреспонденты в него крайне редко вписываются. Вообще, сложилось впечатление, что на “Беларуськалии” железная дисциплина. Нет-нет, никто ни на кого не кричит, никто никому не высказывает замечаний, просто люди сами делают все быстро и красиво. Возможно, их движения доведены до автоматизма. Но автоматизм это осмысленный.
Подземное такси
Производство на “Беларуськалии” максимально автоматизировано. Здесь работает техника из Англии, Германии, Польши, России, Украины, и, конечно же, отечественная.
Веселый оранжевый микроавтобус немецкого производства прибыл к назначенному месту встречи в шахте. Мы сели в него. Шустрая машина ехала по тоннелю, в котором очень много ниш – в них прячутся люди, уступая дорогу транспорту, и в них же заезжают машины, потому что тоннель узкий, и два автомобиля разминуться не смогут. В шахте нет регулировщиков, но никто не нарушает правил движения. А самым удивительным для меня было то, что водитель всегда знал, куда надо свернуть. По мне, так весь тоннель одинаков: как тут отличать перекрестки?
И вот через три километра мы приехали. Идем по белому тоннелю. Белые стены, в которых то и дело сверкнет, как бриллиант, кристаллик соли. И под ногами белая мягкая соль.
Мы пришли к комбайну, который находился на ремонте. Вячеслав Николаевич критически осмотрел агрегат, а фотокорреспондент Володя с мальчишеским восторгом начал обследовать машину. Я занялась добычей соли – собирала красивые кристаллы.
Снова возвращаемся к условленному месту. Приходим, буквально через минуту освещение тоннеля усиливается, и слышен шум мотора микроавтобуса.
Свет в конце тоннеля
Поднялись наверх. Сдали светильники, аккумуляторы, “самоспасатели”. Теперь – гардероб, душ и своя одежда. Ольга спросила, понравилось ли мне в шахте.
- Конечно. Я думала, что все мрачно. Но стены красивые. И знаете, почти всегда в конце тоннеля мы видели свет, прямо как символ какой-то. А уж когда я шла по соли, то чувствовала себя одной из Радзивиллов.
- Да уж, зигзаги истории непредсказуемы, - продолжила Ольга княжескую тему. - Были Радзивиллы самым могущественным и богатым родом Беларуси, а потом мало что осталось от богатства и влиятельности. Я рада, что вам понравилось в шахте. Там действительно красиво. Но только вот сколько я видела фотографий, видеосъемок, все равно что-то теряется. По-настоящему красота видна только когда ты сам в шахте.
Мы снова в кабинете у Вячеслава Николаевича. Он рассказывает, что процесс управления производством полностью компьютеризирован. Для наглядности открывает несколько файлов на своем компьютере, и мы видим схемы, на которых изображены рабочие и “отдыхающие” участки, а вот сводка – какая бригада сколько добыла руды, соли.
В кабинете заместителя главного инженера почти непрерывно звонил телефон. Кстати, по проводному телефону можно позвонить из-под земли. А еще “белкалиевцы” пользуются радиостанциями “Моторола” с радиусом охвата 40 километров.
Зимой на первом руднике работы много. Весной и летом, когда соль не добывают, шахтеров из этого рудника переводят на три других. Так безболезненно для производства проходит отпускная кампания.
Конечно, я не удержалась, чтобы не спросить о шахтерской зарплате. Совершенно искренне Вячеслав Николаевич задумался над вопросом и даже позвонил в бухгалтерию.
- У нас уже как-то не особо принято интересоваться зарплатами, - объяснил Вячеслав Шляга. – Среднюю по руднику бухгалтер назовет. Но не надо примерять ее ко всем. Больше всего зарабатывают в забойной группе – у них самая тяжелая и опасная работа. У нас, управленцев, хорошая зарплата, но, вероятно, меньше, чем у шахтеров. Впрочем, у всех категорий работников, относящихся ко вспомогательному персоналу, зарплата значительно меньше, чем у шахтеров. Уверен, что это справедливо.
Из бухгалтерии позвонили и сообщили, что средняя зарплата по руднику составила 1.100.000 рублей.
Пока еще не господа
По дороге в Минск мой мобильник не смолкал. Звонили друзья и задавали только один вопрос: “Ты уже на земле?” Странно. Я совсем не ощущала опасности. Просто потому, что работа такая: ради страницы в газете спуститься на 430 метров под землю.
А в Минске ожидало полное разочарование. В некой компании, куда привело журналистское любопытство, снова в ходу печальные разговоры о том, что “у нас в стране нет лидеров, ярких людей, крепких профессионалов”. Так и хочется посоветовать пока еще не господам выехать для начала хотя бы за минскую кольцевую дорогу. Там можно увидеть не только свет в конце тоннеля, но и ярких людей, крепких профессионалов.
|
