|
Подайте!
Андрей КОЖЕМЯКИН,
фото Максима Шумилина
Никогда не думал, что однажды придется побираться. Причем, не испытывая серьезных финансовых затруднений. Скажу сразу, мерзкое занятие, неприятное, как крошки в постели или как кефир с истекшим сроком годности.
Никогда не думал, что однажды придется побираться. Причем, не испытывая серьезных финансовых затруднений. Скажу сразу, мерзкое занятие, неприятное, как крошки в постели или как кефир с истекшим сроком годности.
Чтобы писать о нищих, нужно ими побыть. Хотя бы понарошку. Я оказался единственным в редакции, кто по внешним данным при соответствующей одежде мог вполне сойти за бедствующего.
Местом для сбора финансовых потоков были выбраны переходы метро. Здесь мне предстояло провести некоторое время с протянутой рукой. Изначально не питая симпатий к навязанной мне роли, решил обойтись без стенаний о постигших меня проблемах (я не местный, отстал от поезда, нужны деньги на операцию и т.д). Переодевшись в старые джинсы, старую протертую кожаную куртку, кроссовки, я отправился на заработки. Конечно, мой «прикид» не соответствовал статусу бедняка. Но на студента, несправедливо лишившегося работы и места в общежитии и нуждавшегося в утешении (в том числе и финансовом) я вполне походил. Даже несмотря на лежавший в кармане выключенный мобильник (включенный мог испортить всю операцию), редакционное удостоверение и кошелек.
Первая проба обогатиться прошла в переходе станции метро «Академия наук». Здесь моральную поддержку в неблагородном и неблагодарном деле мне оказал наш фотокорреспондент. Я снял с его головы шляпу за 40 баксов (!) и, стараясь сохранять страдальческий вид, приступил к «ловле рыбы». Коллега в это время щелкал затвором фотоаппарата, чтобы для газеты и истории запечатлеть меня на паперти. Оказалось, стоять спокойно не так просто. На меня иногда находили приступы смеха. Была и неожиданность, меня смутившая. Подошла ко мне пожилая женщина и искренне поинтересовалась: «Может вам что-нибудь подать?» Я сразу опешил и сказал: «Да нет, не надо. Это я так…»
Мое дальнейшее пребывание в роли бедствующего проходило уже без поддержки. Коллега уехал по делам, а я направился на станцию метро «Восток». Как непрофессионал, скажу, что это место показалось самым удобным для прошения подаяния. Правда, оно оказалось занято парнем, сидевшим на стуле и державшим в руке костыль. На его груди была картонка с надписью, которую я, к сожалению, из-за плохого зрения не разобрал. Чтобы зря не терять времени, я пошел в другую от парня с костылем сторону. Стоять пришлось недолго. Меня спугнули два милиционера. Они неожиданно появились из выхода из метро и бегом направились в мою сторону. Неужели за мной?! Мысленно представив, что сейчас придется доказывать, кто я на самом деле, резко спрятал руку с деньгами в карман и шмыгнул на лестницу. Поднявшись на поверхность, я пробежал до другого входа в метро. Моей следующей остановкой была станция «Московская».
И здесь долго постоять не удалось. Напротив меня оказались три бабули, продававшие какие-то скатерти. «Ты чего стал здесь?» – последовал первый вопрос. «А что, – отвечаю, – нельзя?» «Развелось вас тут, побирушников!» Бабули продолжали возмущаться, поэтому я предпочел ретироваться. Последним приютом выбрал станцию «Парк Челюскинцев». В переходе я уже не стоял, а присел на корточки, спрятав голову руками, вытянув при этом наружу правую ладонь с мелочью. За время моего сидения никто ничего не дал. Я не видел реакции проходивших мимо меня людей, а только слышал их голоса. Один диалог запомнился хорошо. «Смотри, хлопчик денег просит». «Пойдем, он такой же нищий, как и мы». Когда у меня окончательно затекли ноги, я решил встать. В это время ко мне подошла женщина лет 40 и прямо спросила: «Тебе не стыдно?» «Стыдно», – говорю. – «Шел бы ты домой». Короче, на этом все и закончилось. Вернее, почти все. Когда я шел по переходу на Площади Независимости, увидел симпатичную девушку, игравшую на гитаре. Она пела для окруживших ее трех парней. Я подошел и положил ей немного денег. Песня была красивой.
МЕСТО РАБОТЫ - ПАПЕРТЬ
Оксана ЯНОВСКАЯ
Бабушки, стоящие с протянутой рукой, обычно вызывают у нас жалость. Когда-то и я подавала им деньги. Теперь – нет. Издержки профессии: знаю, что среди них на самом деле нуждающихся – единицы.
Прапорщик Дмитрий Ярош из 9 роты полка патрульно-постовой службы милиции в прошлую субботу нес службу возле двух столичных церквей. Поскольку у меня уже есть опыт общения с нищенствующей публикой, я знаю, что они даже за деньги не хотят ничего рассказывать о себе постороннему человеку. А вот отвечать на вопросы сотрудников милиции обязаны. Поэтому вместе с Дмитрием мы начали проводить опрос нищенствующих. Впрочем, сотрудники милиции давно знают все их паспортные данные.
Я спросила у Дмитрия, почему никогда не бывает попрошаек возле костела.
- Наверное, у католиков так не принято. Но там тоже есть малоимущие прихожане. Они обращаются за помощью к ксендзу. Им, я знаю, выдают продукты. А бывает, попрошайки возле церквей узнают, что, допустим, в костеле будут раздавать масло, и резко меняют веру: бегут в костел. Православная церковь тоже выдает неимущим “гуманитарку”. В епархии есть социальный отдел, который помогает встать на ноги гражданам, вышедшим из мест лишения свободы.
- Составляете ли вы на них административные протоколы за попрошайничество?
- Такая статья в кодексе есть. Но по закону нельзя привлечь к административной ответственности инвалидов.
- Примерно около года назад Немигу облюбовали цыгане из Средней Азии. Они тоже были неприкасаемые?
- Наоборот. Как только они здесь появлялись, мы вызывали транспорт и увозили их в РУВД. Там составляли два административных протокола: за нахождение на территории нашей страны без регистрации и за попрошайничество. Были все основания, они ведь очень нагло требовали “подать”. Иногда женщины угощали детей печеньем, фруктами, так они даже швыряли им это обратно. Их интересовали только деньги.
- Дмитрий, а сколько попрошайки “за смену” могут заработать?
- О доходах бабушек могу только догадываться. Они ведь разные есть. Одни приходят лишь в выходные дни на несколько часов, другие ежедневно здесь проводят 5-8 часов. А у цыган, когда доставляли в РУВД, производили опись всего, что при них было. Получалось, что в среднем за час они собирали по 50 тысяч рублей.
- Мне показалось, что попрошайки крайне недоброжелательно относятся друг к другу.
- Это действительно так. Знаете, иногда им подают богатые люди: одному достанется 5 долларов, другому - 10 тысяч, так они и подраться могут. Неспокойный контингент.
Мое патрулирование длилось чуть больше двух часов: спина ныла, ноги болели. И вот я думаю: какое здоровье должно быть у “инвалидов” и стариков, чтобы простоять 5-8 часов? И вообще, столько флюидов злобы и агрессии…
Здесь молятся одному Богу - деньгам
Бабушка-“погорелица” требовала показать документ, а потом она подумает, разговаривать со мной или нет. В весьма агрессивной форме пожилая женщина поведала, что она операционная сестра Второго Белорусского фронта. Ее дом в Витебской области сгорел. От нас ей никакой помощи не надо, ко Дню победы ей дадут квартиру в Минске, несмотря на то, что она из Витебска.
Когда эта женщина впервые появилась возле собора в кителе, увешанном орденами, Дмитрий посоветовал носить ей не более одной награды: как бы злоумышленники не позарились. На вопрос: “Где вы живете?” - Галина Ивановна ответила: “Под чистым небом”. Когда же она демонстрировала орден Красной звезды, было видно: одежда на ней поношенная, но очень чистая. Одним словом, так одеты домашние опрятные бабушки. И только пальто и обувь – маскировочный наряд. На вопрос о размере пенсии, женщина и вовсе отказалась отвечать. (Участникам войны к трудовой пенсии государство в настоящее время доплачивает 70 тысяч рублей, инвалидам войны первой группы - 140 тысяч, второй группы – 113 тысяч - прим. автора.) Вообще, расспросы сильно отвлекали бабушку от “работы”, поэтому она, слегка растолкав нас, заголосила: “Людцы, дайте денег на лекарства, деньги нужны”.
На паперть – за усиленным питанием
Вторая женщина, Нина Максимовна, вела себя гораздо скромнее. Она рассказала, что живет в однокомнатной квартире с невесткой и двумя внуками. Дочь пьет, не работает, задолженность по квартплате накопилась уже за три месяца. У Нины Максимовны пенсия 90 тысяч, за квартиру надо отдать 54. Как жить, как прокормить внуков? Вот поэтому она здесь. Говорит, что милиция их не прогоняет, только в официальные праздничные дни просят “не мозолить глаза гражданам”.
Возле входа в собор обосновалась женщина с ребенком, страдающим от болезни Дауна. Их “коллеги” рассказывали, что “эти-то в деньгах купаются”. Может быть. Бабушкам подавали по 100–300 рублей, а матери и дочери – по 1.000. Девочка молчала, а мать рассказывала, какие они обе бедные и больные, никто им не помогает (в смысле районная администрация). Разве проживешь на две пенсии: 90 плюс 54 тысячи рублей. Да их и здесь обижают! Вот вчера с церковного стола им ничего не досталось. А мать–то и сама больная: ей надо усиленное питание.
В понедельник я позвонила Викентию Иванчику, начальнику управления социальной защиты администрации Партизанского района, в котором проживают мать и дочь. Оказалось, что пенсия у них – 112 и 70 тысяч. Ежегодно они получают от администрации вещевую и денежную помощь. Все малоимущие граждане района, а таких 3.391 человек получили прошлой осенью от Мингорисполкома по 25 тысяч рублей на овощи. Кроме того, на дочь–инвалида по закону положена 50-процентная скидка на оплату коммунальных услуг. Поскольку пенсии у обеих ниже бюджета прожиточного минимума, то они имеют право на получение субсидии на оплату коммунальных услуг. Помощь это или нет - судите сами.
Чем меньше хлопот,
тем больше денег
Дальше по маршруту - Желтая церковь. Там нищенствующей публики побольше. Женщина 56 лет рассказывала, что получает пенсию 89 тысяч, и такую же пенсию заработала ее мать. За квартиру они платят 60 тысяч. На жизнь денег не хватает, она и решила подзаработать на паперти. О том, что малоимущим выделяются субсидии на оплату жилья, женщина не знает. Что-то слышала об адресной социальной помощи, но это ж надо хлопотать, а тут достаточно протянуть руку…
Бабушка, устроившаяся на лестнице, ведущей на террасу торгового дома, рассказывала нам свою жизнь - эдакий сюжетик для триллера. Главное, что она верит в то, что рассказывает. А еще она постоянно заказывает службы в церкви по жертвам терактов, не важно, где они случились: в Москве или Мадриде. Одним словом, божий человек.
Не верь и не подавай
О нищенском промысле написано много художественных произведений. Кстати, события в них развиваются в Париже, Лондоне, Москве. В классической белорусской литературе что-то таких сюжетов не припомню. А вот в современных условиях, говорят, и у нас попрошайничество стало одним из видов бизнеса.
- Правда ли, что синдикат попрошаек имеет криминальную крышу?
- Как-то организовать этот бизнес пытались молдавские, узбекские и таджикские цыгане. Они депортированы и, полагаю, больше сюда не вернутся, - ответил начальник отдела охраны правопорядка и профилактики Центрального РУВД Минска Сергей Полещук. – Что касается граждан нашей страны, занимающихся этим промыслом, никакой организации у них нет. Хотя создать нечто подобное пробовала одна женщина, но после нашего вмешательства передумала.
- Действительно ли так печальны истории людей, стоящих на паперти?
- Верить подавляющему большинству этих людей нельзя. Я пять лет по долгу службы общаюсь с ними. И все это время бабушка рассказывает легенду о пожаре. Вы поверите, что за пять лет в нашей стране ветерану войны не дали жилье, если оно у нее действительно сгорело? Я – нет. Заметьте, среди них - ни одного одинокого старика, которому действительно трудно прожить на одну пенсию. Такие люди на учетах в управлениях социальной защиты и постоянно получают посильную помощь от государства. Возможно, им трудно живется, но они не теряют человеческого достоинства.
|
