РЕПОРТЕР

Все – на дактилоскопию. Добровольно

Оксана ЯНОВСКАЯ,
фото: Владимир ШЛАПАК

Президиум Совета Министров одобрил проект закона «О государственной дактилоскопической регистрации». В нем определены категории граждан, которые должны проходить эту процедуру в обязательном порядке, все остальные могут добровольно оставить свои «пальцы» в дактокартотеке.

Из истории

Еще в XVII веке китайцы предположили, что отпечаток пальца человека уникален. Метод идентификации личности посредством дактилоскопии использовали в XIX веке в Индии, но не для доказательства причастности к преступлению, а для того, чтобы один работник не получал несколько раз зарплату. В России идентичность отпечатков пальцев в криминалистике используется с 1906 года. За это время наука шагнула далеко вперед, появились новые виды экспертиз. Среди них - анализ ДНК, безупречно научно обоснованный. Но вот парадокс: у близнецов ДНК одинаковый, а отпечатки пальцев разные.

Справка: автоматизированная дактилоскопическая идентификационная система (АДИС) была разработана на базе вычислительного центра БГУ. Первую версию этой системы первый заместитель начальника Государственного экспертно–криминалистического центра МВД РБ полковник милиции Александр Комаров вместе со своими коллегами Александром Сивуком и Александром Казакевичем продемонстрировали в 1987 году. Система белорусских криминалистов успешно испытывалась в России, Болгарии, Италии, США, Китае.

Ваши пальцы пахнут… криминалом

По сложившейся практике, отпечатки пальцев снимаются у гражданина, подозреваемого в совершении преступления. Процедура малоприятная, все видели ее в детективных фильмах. Снимали и снимают отпечатки с пальцев потерпевших: чтобы исключить ненужные поиски. Совпадение следа с отпечатком в дактокарте считается несомненным при наличии 12 совпадающих особенностей. Теперь обработка отдана компьютеру, и уже не человек, а машина ищет идентичные отпечатки пальцев. Но все равно решающее слово за экспертом–криминалистом.

Когда все «криминальные пальцы» собрались в одной компьютерной базе данных, и их стали идентифицировать с «пальцами», изъятыми на местах нераскрытых преступлений, многие преступники, успокоившись за давностью времени, были крайне неприятно удивлены: их стали «брать». Как рассказал заместитель начальника ЭКЦ ГУВД Мингорисполкома Эдуард Алябьев, только в 2002 году благодаря АДИС раскрыто около 200 тяжких преступлений многолетней давности. Следует отметить, что наличие отпечатков пальцев на месте преступления - это все-таки не приговор. Но только если гражданин действительно не совершал преступления.

Кому это надо?

В проекте закона «О государственной дактилоскопической регистрации» предусмотрено, что в обязательном порядке ее должны проходить призывники и служащие в ВС РБ, граждане, проходящие военную службу в госорганах, где предусмотрена воинская служба, сотрудники МВД, органов финансовых расследований, прокуратуры, профессиональных аварийно–спасательных служб, экипажи военных судов, сотрудники налоговых и таможенных органов, граждане, работающие на опасных производственных объектах. В обязательном порядке процедуру дактилоскопии должны пройти недееспособные граждане, а также иностранцы, которые просят убежища в нашей стране и подлежащие депортации.

Все остальные граждане могут пройти эту процедуру добровольно, при этом за ними остается право обратиться с требованием уничтожить их отпечатки пальцев в дактокартотеке. В нашей стране есть современная техника, которая сканирует отпечаток руки и, следовательно, законопослушные граждане не будут подвергаться унизительной процедуре с черной краской.

Аргументы «за»

- К сожалению, каждый из нас, выходя утром из дома, не может быть уверен, что вернется, - говорит начальник отдела розыскной работы УУР КМ ГУВД Мингорисполкома Николай Ксенофонтов. - И дело не в сложной криминогенной обстановке. Поверьте, она у нас не самая плохая. Просто каждый авиапассажир, пешеход, работник предприятия не застрахован от несчастий и катастроф. Вспомните аварию на минском заводе радиофутляров. В таких случаях родственники хотят быть уверенными, что даже самые страшные останки принадлежат их близкому человеку.

На сегодняшний день в столице 260 неопознанных трупов, из них только 8 - криминальных, то есть тех, кому помогли умереть. Это - скорбный багаж за последние 10 лет. Представьте, что у всех этих людей есть родственники, которые не знают, где покоятся останки близких людей. Дело в том, что неопознанные трупы хоронятся в безымянных могилах. Правда, даже после погребения мы продолжаем поиск и пытаемся установить личность гражданина. Получается, что законопослушные граждане в худшем положении по сравнению с криминальным элементом. Их отпечатки пальцев есть в нашей картотеке, и захоронение в безымянных могилах им не грозит.

Дактилоскопия может защитить граждан и от имущественных преступлений. Известно, что хакеры взламывают любые системы защиты и пользуются счетами и карточками клиентов банка. Отпечаток пальца настолько уникален, что никакой хакер не сможет его подделать. Со временем, думаю, и в нашей стране все расчеты будут производиться по банковским карточкам.

В России такой закон уже действует

Отношение к созданию базы данных с отпечатками пальцев всего населения в каждой стране разное. Но в последнее время все больше склоняются к мысли, что это необходимый шаг.

По мнению российских милиционеров, этот закон сыграет большую роль. Во-первых, им больше не придется месяцами искать тех, кто бы мог опознать пропавших без вести или погибших при невыясненных обстоятельствах. Во-вторых, внесение в дактотеку недееспособных граждан исключит махинации с их собственностью и личными документами. В России принятие нового закона не вызвало недовольства по поводу нарушения прав и свобод личности. Согласно тексту закона, отпечатки пальцев являются "служебной тайной", и владеющие дактокартами лица несут уголовную и административную ответственность за нарушение правил их хранения или незаконное использование.

БАРАКИ В ЦЕНТРЕ МИНСКА

Владимир ВОЛЧКОВ,
фото: Владимир ШЛАПАК

Когда смотришь на эти четыре здания по улице Филимонова, то невольно вспоминаешь картины послевоенной неустроенности. До безобразия облупленные фасады, разболтавшиеся подъездные двери, сгнившие скамейки... Эти бараки хоть и выглядят предназначенными под снос, но на самом деле в них до сих пор обитают десятки людей.

Татьяна Коваленок живет в первом корпусе одиннадцатого дома уже больше двенадцати лет. Женщина общительная, говорливая и охотно приглашает в гости - посмотреть наяву на их житье-бытье. Лестница в подъезде деревянная, обшарпанная и скрипучая, дизайна годов шестидесятых.

- Хорошо, что хоть не гнилая, - комментирует Татьяна. - В соседних домах уже дерево не выдерживает. Убиться можно...

Жилье, в котором ютится Татьяна Коваленок с мужем и двумя детьми, квартирой можно назвать с трудом. Небольшая комната - метров двенадцать квадратных. Плюс крохотная прихожая, она же кухня. От всего веет убогостью. Обои наполовину отвалились, потолки почернели. Хотя хозяева полгода назад делали ремонт. Это все от сырости. Она идет из подвала, просачивается сквозь щели в одряхлевших стенах. Топят слабо. Только для приличия. Проводка уже тоже давно прогорела. Электричество вырубается постоянно. Электрики из местного ЖЭСа в этот дом не заглядывают. Не хотят брать грех на душу, ибо специалисты давно уже поставили свой диагноз: проводку и электрощиты давно необходимо менять. Латать сгнившие провода - играть с огнем. Поэтому жильцы все неполадки исправляют собственными силами. Не в потемках же сидеть.

Поддерживать хотя бы относительный порядок в такой "квартире" практически невозможно. Тараканы ходят стаями. Умудряются селиться даже в холодильниках. А ночью в поисках пропитания выходят из подвала крысы, рыскают по "кухне", шуршат в мусорном ведре. Приходится под кровати ставить крысоловки. А то бывает грызуны и в постель приходят. Ни ванны, ни тем более душа в квартирах нет. Только рукомойник. Жильцы моются кто где. Одни ходят в баню, другие - к родственникам. Некоторые ополаскиваются на работе.

Но, пожалуй, главная достопримечательность этих домов - туалет. Эдакий подземный бункер (из-под земли видна только бетонная крыша во дворе) и есть общественный санузел. Спускаться в него даже днем страшновато. Интерьерчик как после погрома: облупленный кафель, покосившиеся писсуары и ржавые умывальники. Тусклые лампочки с трудом освещают помещение. В перегородке между "мужским" и "женским" отделениями зачем-то проделано окошко. Даже если сидишь в кабинке, через него все видно. По утрам здесь выстраиваются длинные очереди. Вечером же не каждый мужик сюда зайти осмелиться. Случались в подземном туалете и изнасилования, и разбойные нападения. Поэтому большинство жильцов держат дома ведра: для ночного справления нужды. Вообще, с начала девяностых (уже больше десятилетия) эти четыре дома считаются не пригодными для жилья. Еще в конце восьмидесятых-начале девяностых их собирались поставить на реконструкцию, либо пустить под снос. Один из строительных трестов, которому принадлежали дома, планировал выделить его жильцам нормальные квартиры. Однако грянула перестройка, потом - рынок, и трест строительство прекратил. А потом и вообще списал дома по улице Филимонова со своего баланса. Так и "зависли" жильцы в бараках.

И хотя эта эпопея тянется аж с советских времен, решать проблемы людей и не думают. По крайней мере выделять "детям подземелья" жилье из государственных фондов никто не собирается. Предлагают только вступление в жилищно-строительный кооператив - и, пожалуйста, стройте квартиры. За деньги, естественно. Правда, дают ссуду и кредит. Однако и тут условия игры остаются жесткими.

Потом государство таким неустроенцам выдавало на строительство субсидию и кредит под десять процентов годовых. Причем в ЖСК можно было вступить без первого взноса. Хотя при таком раскладе и приходилось немалую часть квартиры оплачивать из своих кровных, но начинать строительство все-таки было можно. Но тогда сделать это решились только единицы. Во-первых, народ еще не сжился с мыслью, что за жилье надо платить, продолжали верить в торжество эфемерной справедливости и надеяться на бесплатную жилплощадь, которую вроде бы и заслужили своими многолетними мучениями в "уличных" туалетах. Во-вторых, боялись брать кредит. При стоимости даже однокомнатной квартиры в среднем десять тысяч и зарплате в сто долларов, десять процентов годовых выливаются в настоящую кабалу.

В 1997 году правила ужесточились в очередной раз. Субсидию и кредит стали выдавать только членам ЖСК, а им можно стать, только внеся четверть от стоимости квартиры. Где взять деньги - твои персональные сложности. Словом, государство полностью открестилось от жилищных проблем. Увы, пословица "спасение утопающих - дело рук самих утопающих" становится принципом. Даже более того, не исключен вариант, что если дома на Филимонова местная администрация решит поставить на ремонт с отселением, то людей вообще попросят на улицу. И совершенно законно. Даже через суд. В лучшем случае переселят в общежитие.

Дело в том, что в жилищном законодательстве есть интересный пункт. С одной стороны, граждан надо из домов признанных не пригодными для жилья, выселять, а с другой - предоставлять квартиры взамен государство им не обязано. На социальное, читай бесплатное, жилье имеет право только небольшая категория граждан: инвалиды первой группы, ветераны войны и так далее. Все остальные платят за свои квартиры сами. Не спасает и приватизация квартиры. Даже в этом случае предоставляют лишь те же ссуду и кредит. Только на более мягких условиях. Но собственные деньги придется вкладывать.

Конечно, коммерсанты с удовольствием бы приобрели старые здания себе под офисы. Особенно в центре города. Однако за счет бизнесменов хотят решить все проблемы. Хочешь купить дом - ради бога. Только деньги плати. Но жильцов не трогай. А хочешь сделать здание нежилым - предоставь каждому квартиру. Причем по отношению к частному капиталу закон становится неожиданно принципиальным. В результате, за здание приходится платить двойную цену. Первый раз - государству, второй - жильцам. Из бараков на Филимонова тоже хотели сделать мотели. Но когда узнали условия - сразу отказались. Получается, что дешевле новые здания построить.